Justice יולי נודלמן Juli Nudelmann
  www.julinudelmann.com
יולי נודלמן-צדק לכל Закон
יום ש', יג’ בתשרי תשע”ט
    דף הבית  |  יצירת קשר  
Professor Mordechai Kremnitzer against the decision of Judge Zvi Segal about Jili Nudelmann Профессор Мордехай Кремницер О несправедливости и необъективности решения судьи иерусалимского Цви Сегала против Юлия Нудельмана и о снисходительном отношении к сильным мира сего. О смертельном ударе по свободе слова. Проблемой проблем мне представляется утрата обществом доверия к судебной системе Израиля

Профессор Мордехай Кремницер Photo Prof' Mordechai Kremnitzer from aharin.ak.com Professor M. Kremnitzer against the decision of Judge Segal about Nudelmann О несправедливости и необъективности решения судьи иерусалимского Цви Сегала против Юлия Нудельмана и о снисходительном отношении к сильным мира сего. О смертельном ударе по свободе слова. Проблемой проблем мне представляется утрата обществом доверия к судебной системе Израиля. О пороках израильской судебной системы много чего можно сказать, но в данном случае я ограничусь кратким изложением ряда судебных дел, свидетельствующих об очень опасной тенденции снисходительного отношения суда к сильным мира сего. Во второй половине 90-х гг. окружной иерусалимский суд рассматривал дело Симхи Диница, которому инкриминировали «получение благ обманным путем» и «обман и нарушение доверия». Суд оправдал Диница по первому пункту обвинения и признал виновным лишь по второму, куда менее серьезному. Судебное рассмотрение дела Диница – ярчайший пример того, как суд, используя различную аргументацию, избегает необходимости обвинять служащих высокого ранга в нарушениях закона, связанных с их деятельностью на ниве службы обществу. Симха Диниц не единственный из числа заметных общественно-политических фигур, привлеченных к уголовной ответственности и затем избежавших наказания. Подобного рода оправдательные приговоры порождают множество вопросов об отношении судебной системы к чиновникам высокого ранга. Симха Диниц был главой Сохнута с 1984 по 1994 год. Несмотря на солидное жалованье, он регулярно расплачивался выданной ему Сохнутом кредитной карточкой за покупки и услуги, никак не связанные с деятельностью возглавляемой им организации. Равным образом в свое время суд оправдал Эхуда Ольмерта – ныне первого вице-премьера, до недавнего времени – мэра Иерусалима, а тогда - казначея Ликуда. Его обвиняли в предоставлении ложных отчетов о финансовом положении дел в Ликуде. Суд принял на веру утверждение Ольмерта, что он не вникал в детали финансовых отчетов, за составление которых отвечал. В судебном заключении сказано, что, принимая в расчет загруженность Ольмерта различного рода деятельностью, можно допустить, что некоторые мелочи ускользнули от его внимания. Таким образом, суд как бы предполагает, что высокопоставленные чины живут в иной, горней сфере, и такие мелочи, как деньги, их не занимают. Это тем более странно, что речь идет о казначее Ликуда, то есть о человеке, чья основная обязанность – заниматься денежными делами. Схожий способ аргументирования мы находим и в деле Неэмана (скандал, связанный с назначением его на пост министра юстиции), и в деле начальника полиции Северного округа Ганнота. Последнего обвиняли в получении взятки от Субхи Тануса – богатого подрядчика, одного из старейшин арабско-христианского клана в Назарете, чья семья в то время была причастна к неким криминальным делам. Ганнот был оправдан. Примечательно заключение суда: «Действительно, версия, излагаемая обвиняемым, находится на очень тонкой грани, отделяющей возможное от невозможного. Чтобы ее принять, нужно до предела растянуть границы вероятности и логики». Стал бы суд прилагать такие усилия, чтобы поверить явно неправдоподобной версии какого-нибудь далекого от властных структур преступника? Рассматривая дела видных политиков и госчиновников, израильские суды демонстрируют отчетливую тенденцию к изобретению различных способов аргументации, нацеленной на минимизацию степени вины обвиняемых. Помимо того они стремятся занижать поведенческие стандарты для этого рода обвиняемых. Характерно также и снисходительное отношение к противоправной деятельности высоких чинов на том основании, что у таковых есть больше заслуги перед обществом. Каждый раз суд, разбирающий дела высокопоставленных чинов, во всеуслышание напоминает о статусе обвиняемых и их деятельности на благо общества и государства. Вот несколько примеров. По делу Неэмана суд отметил, что «обвиняемый в дни своей былой славы занимался государственными делами. Не зная сна и отдыха, он формировал правительство. Он примирял, посредничал, советовал – словом, трудился, не покладая рук, чтобы сформировать правительство в срок». Непонятно, зачем перечислять заслуги Неэмана, чтобы ответить на вопрос, знал ли он, что представленные им документы не соответствуют истине. Очевидно, суд намеревался тем самым подчеркнуть, что обвиняемый был слишком занят, чтобы обращать внимание на всякие там мелочи. А мне кажется, что эта ссылка на заслуги обвиняемого имеет другой смысл – оно отражает особое отношение суда к лицам влиятельным, занимающим высокое положение.К этому можно добавить выдержку из решения судьи по делу Эхуда Ольмерта: «Обвиняемый... долгие годы служит обществу... Сейчас он мэр Иерусалима. Его имя широко известно во всей стране и за ее пределами. Обвинительное заключение сосредоточено на действиях, составляющих незначительную часть общественной и партийной деятельности обвиняемого. Обвинить мэра Иерусалима в мошенничестве (а Иерусалим – город истины, как сказано у пророка Захарии) – это нонсенс. Поэтому данный судебный процесс обязывает нас вдвойне. С одной стороны, закон одинаков для всех. Статус Эхуда Ольмерта не дает ему никаких преимуществ перед законом. С другой стороны… его нельзя судить только по букве закона, во имя ложного равенства. Я старался изо всех сил заниматься только материалами дела, отрешившись от личности, которая за ними стоит ... но это невозможно». Что тут можно сказать, если суд провозглашает, что для того, «чье имя широко известно во всей стране и за ее пределами», и для рядового человека закон, в сущности, не одинаков? Получается, что суд говорит следующее: Уложение о наказаниях существует для дурных людей, а те, чье дело мы разбираем в данном случае, – это лучшие из лучших, соль земли, они на голову выше всех прочих. Хочется напомнить: наказания существуют для дурных поступков, а не для дурных людей. И еще: нет никаких оснований полагать, что человек, занимающий высокий пост, обязательно является носителем высоких моральных качеств. Оправдательные приговоры по упомянутым выше делам - как и по множеству аналогичных дел – позволяют заключить, что суд относится снисходительно к противоправным деяниям определенной категории лиц. Такие приговоры внушают этой категории публики уверенность, что можно делать все, что вздумается, а потом вешать лапшу на уши суду и суд примет это за чистую монету. Последствия такого рода судебной деятельности вредны и опасны для общества в целом. Снижаются моральные и поведенческие нормы, поощряются нарушения закона. Если деяния, воспринимаемые любым здравомыслящим человеком как преступные, судом таковыми не считаются, существует опасность, что вскоре большое число рядовых граждан начнут совершать поступки, которые ранее считали запретными. Возникает сомнение, способны ли наши суды выносить справедливые приговоры, когда на скамье подсудимых оказываются люди, занимающие высокие посты? И не утратит ли широкая общественность доверия к способности такой судебной системы вершить правосудие? В связи с вышесказанным представляется интересным коснуться отчасти иного типа судебных дел, в которых, однако, присутствуют многие элементы особого отношения к так называемым заслуженным общественно-политическим деятелям. Очень показателен в этом смысле недавний процесс "Щаранский против Нудельмана". Иск по обвинению в клевете, поданный министром по делам Иерусалима и диаспоры Натаном Щаранским и его партией «Исраэль ба-алия» против д-ра Юлия Нудельмана в связи с книгой последнего - «Щаранский без маски», - закончился самым суровым приговором, который когда-либо был вынесен в Израиле по делам подобного рода. Судья иерусалимского окружного суда Цви Сегал* не только запретил дальнейшее распространение книги, но и обязал Нудельмана, семидесятипятилетнего пенсионера, выплатить компенсацию Щаранскому и судебные издержки в размере 1,2 млн. шекелей (!), а партии «Исраэль ба-алия» – еще 90 тысяч шекелей. Этот беспрецедентный по суровости приговор чреват самыми разрушительными общественными последствиями, ибо ставит под угрозу свободу критических высказываний в адрес общественных лиц, а потому требует пересмотра судебной системы, которая делает возможным такие судебные решения. В книге Нудельмана около трехсот страниц, посвященных исследованию жизненного пути Щаранского. Гнев истцов вызвали несколько фраз – эдакое вопрошающее размышление над образом героя. «В чем же его секрет? – спрашивает Нудельман. – Одни говорят, что он – агент американских спецслужб, другие - что он агент КГБ и внешней разведки России, третьи - что он агент израильской разведки Моссад. Или, если он и не агент, то, по крайней мере, связан со всеми этими тремя разведками». И далее: «Одни говорят, что он представляет интересы крайних правых религиозных групп Израиля. Другие – что, напротив, он втайне представляет интересы арабов-палестинцев... Есть люди, которые утверждают, что Щаранский, мол, связан с русской мафией, которая его финансирует... Но никто не знает, в чем подлинный источник его влияния и силы». Там же Нудельман цитирует израильского историка и журналистку Дину Сигаль: «Анализируя силы, которые помогли Щаранскому стать членом Кнессета, Дина Сигаль отмечает: «Есть мнение, что русская мафия использовала эмигрировавших диссидентов, чтобы внедрить своих людей в Кнессет».Закон гласит, что, когда речь идет о высказываниях, касающихся должностного лица либо общественных интересов, право на свободу слова перевешивает право на защиту доброго имени. В этом свете и следует решать, какому из двух прав следует отдать предпочтение. Тут нелишне напомнить слова судьи Элиягу Маца, рассматривавшего дело «Шарон против Бензимана». Он сказал, что открытость критике «представляет собой элемент социальной опасности, которую может и должен осознавать человек, избравший политическую карьеру. Важно подчеркнуть, что уязвимость перед критикой ни в коем случае не умаляет статус политика. Напротив, у него – в отличие от частного лица – есть возможность эффективно бороться с клеветой, у него есть доступ к СМИ, у него есть возможность публично опровергать возведенные на него обвинения, представлять на суд общественности собственную версию». Последнее соображение – весьма важное – отсутствовало в вынесенном судьей Сегалом приговоре. Можно добавить еще одно соображение, которого судья также не учел: резкая критика политических и общественных деятелей представляет собой противовес данной им власти, которая может действовать на них развращающее. Критика способна удержать их от безнравственного и противоправного поведения. Думал ли об этом судья Сегал, вынося приговор? Судья Сегал признал Нудельмана виновным по всем пунктам. Он не принял его оправданий, к которым закон разрешает прибегать ответчику по обвинениям такого рода: первое – «я говорил правду», второе – «я высказал мнение о поведении истца в деле, представляющем общественный интерес». Верховный Суд уже не раз сталкивался с трудностями при определении того, что представляет собой высказывание: только лишь констатацию факта или выражение собственного мнения? Отсюда и трудность при выборе соответствующей формы защиты. Отметим, что судья Сегал, вынося решение, не стал анализировать каждую из фраз, послуживших поводом для иска. Он ограничился замечанием лишь относительно процитированного выше отрывка из книги: «Таким образом, здесь можно обнаружить несколько риторических вопросов, которые дают понять, что один из них или несколько можно, на самом деле, воспринять как утверждение фактов». На наш взгляд, здесь речь может идти скорее о мнении Нудельмана – учитывая несколько спекулятивный характер предисловия книги, учитывая, что перечисленные варианты, в сущности, противоречат друг другу и вообще приводятся, как чужое мнение («говорят, что...»), а главное – ввиду факта, что сам Нудельман предупреждает, что относительно Щаранского «никто не знает подлинного источника его политического влияния и его связей». В словах Нудельмана судья Сегал должен был усмотреть мнение, но он предпочел увидеть в них констатацию факта. При этом судья предупредил Нудельмана, что выяснение, правдивы ли эти строки, неуместно, поскольку тот «не рискнул представить суду свидетельства, которые могли бы подкрепить его позицию о «правдивости публикации». И это несмотря на то, что Нудельман представил 17 свидетелей защиты для подкрепления фактов, изложенных в книге. В связи с этим следует также упомянуть о «документах Путина» - протоколах следствия и суда над Щаранским в СССР, переданных ему главой секретной службы России (нынешним президентом) Владимиром Путиным. Судья Сегал отмечает в своем решении, что Нудельман «побоялся представить ряд документов из «документов Путина». Но именно сам он отклонил попытки Нудельмана представить суду один из этих документов – очень важный, как представляется: оправдательную речь Щаранского перед советским судом. Представляется также, что Сегал неоправданно преуменьшил ценность одного из документов, представленных защитой суду: «Ходатайство», который Щаранский вручил 1.6.1978 года главному следователю КГБ уже после окончания следствия. В этом ходатайстве Щаранский просит КГБ допросить ряд активистов алии, имена которых он перечисляет. Сегал пишет: «Даже если предположить, исходя из этого документа, будто истец «сломался» во время следствия и назвал имена… – мне кажется сомнительным, чтобы на этом могло основываться одно из клеветнических утверждений, из-за которых был предъявлен данный иск. Иными словами, настоящее судебное заседание ограничивается рамками данного иска. Следовательно, любой другой иск, выходящий за эти рамки, не может быть рассмотрен». Здесь имеются две неточности. Первая – не может быть никакой «ломки» во время следствия», поскольку Щаранский сам заявил суду, что написал этот документ уже после окончания следствия. Да и само содержание документа как-то не похоже на «ломку во время следствия». Во-вторых, непонятно, почему такая, казалось бы, серьезная улика как сотрудничество с КГБ выходит за рамки данного иска? Сам судья отмечает, что «вопрос о том, могло ли в известных обстоятельствах упоминание тех имен (активистов алии) подвергнуть опасности жизнь этих людей, – вопрос исторического исследования, а суд не располагает возможностями для его проведения». Сам по себе такой аргумент возможен, но он режет ухо на фоне постоянных замечаний судьи Сегала о том, что Нудельман якобы не представил требуемых доказательств для обоснования своей правоты (не вызвал достаточное количество свидетелей, не представил необходимых документов и пр.). Другими словами, суд обязывает Нудельмана соответствовать тем стандартам, от которых себя освобождает. Ведь если сам суд затрудняется определить вид вещественных доказательств, как же он может требовать этого от ответчика? Ответчику не только нельзя вменять это в обязанность, но законодательство в подобном случае может и даже должно облегчить ему бремя доказательства. Это соображение должно иметь место особенно в нашем случае, когда речь идет не только о некоем историческом событии или общественном деятеле, но и о связях с тайной полицией и с мафией – связях, которые по своей природе вообще трудно доказуемы. Возьмем, например, адресованное Щаранскому обвинение в связях с русской мафией: Нудельман сумел доказать, что Григорий Лернер пожертвовал 300.000 шекелей некоммерческому товариществу, созданному Щаранским. Но на судью Сегала это не произвело впечатления – главным образом, потому, что Нудельман «не доказал, что упомянутый Григорий Лернер, действительно, связан с русской мафией». Я сильно сомневаюсь, можно ли требовать от Нудельмана подобного доказательства, тем более что Лернер, осужденный за серьезные преступления, воспринимается обществом как человек, связанный с русской мафией. Более того, сам Щаранский свидетельствует, что прервал отношенияс Лернером, «поскольку мне не понравилось, что он не стал публично отрицать свою принадлежность к мафии». Характерно и то, что Щаранский под присягой заявил в суде, что не получал 100.000 долларов от российского бизнесмена Григория Лучанского, а когда защита представила свидетельство Лучанского об обратном (с копией квитанции банковского перевода), судья Сегал отказался принять это в качестве доказательства. Причина? Заявление Лучанского было представлено «на слишком позднем этапе суда».Итак, с одной стороны судья Сегал не дает Нудельману представить все имеющиеся у него доказательства, а с другой стороны – критикует его за то, что представленные им, в конце концов, доказательства слишком скудны. Суд не стал заниматься фактической стороной дела, объяснив это тем, что речь идет о давно прошедших событиях, но при этом осудил Нудельмана за недостаточное старание в поисках фактов, подтверждающих его мнение. Ури Шенгар в своей книге «Законы о клевете» отмечает, что «суд всегда придавал особое значение критике, касающейся общественных тем, поэтому представляется, что при осуществлении этого конкретного вида защиты суд должен придать свободе слова больший вес, чем он придает ей при разборе других дел» (стр. 322). Но и этот способ защиты Нудельмана судья Сегал отверг – под тем предлогом, что его мнения не были искренни. Отказывая Нудельману в искренности, судья заявляет, что тот сам не верил в истинность своих высказываний. В доказательство судья приводит отрывок из письма, которое Нудельман отправил Щаранскому за полгода до выхода книги: «По мнению одних, вы могли быть агентом КГБ, по мнению других – американской разведки, по мнению третьих – Моссада, а некоторые считают, что вы были агентом всех трех организаций одновременно. Что вы можете сказать в ответ на эти обвинения, которые – по моему личному мнению – не соответствуют действительности?». Можно ли считать это убедительным доказательством неискренности Нудельмана?. Во-первых, в своей книге он не поддерживает ни одно из этих обвинений, а только приводит их как пример противоречащих друг другу мнений о Щаранском. Если и складывается определенное мнение, которое можно приписать Нудельману, то только одно: что в образе Щаранского много загадочного, непонятного, что в нем трудно отделить реальность от вымысла. Это центральная тема всей книги, и один из промахов судьи Сегала состоит в том, что он уделяет слишком пристальное внимание той или иной строке вместо того, чтобы воспринять общую тенденцию книги в целом. Как сказано в книге Ури Шенгара "Законы о клевете": «Ответчик не ограничен опубликованными отрывками, в связи с которыми он привлечен к суду. Он имеет право опираться на публикацию в целом» (стр. 217). Если бы суд понял общую направленность книги Нудельмана, он не отказывал бы ему в искренности, поскольку Нудельман воздержался от того, чтобы превратить вопросительные знаки, которыми он окружил в своей книге образ Щаранского, в восклицательные. Суд также вменил Нудельману в вину то, что он не предпринял шагов по проверке достоверности своих высказываний прежде, чем напечатал книгу. Это утверждение тоже представляется нам несправедливым. Любой читатель обнаружит в книге результат проведенной кропотливой работы: просмотр документов, сверка источников, многочисленные интервью. Добавим, что Верховный Суд решил по делу "Электрическая компания против "Гаарец"», что «если обнаруживается, что ответчик действительно старался предварительно проверить истинность своих обвинений, это значит, что он выдержал одно из испытаний на искренность». И еще: достаточные усилия по проверке достоверности перед публикацией должны выражаться, например, в том, что «автор публикации обращается к тому, о ком он пишет, и просит его отреагировать на те или иные утверждения. Даже если ответной реакции не последовало, сам факт обращения свидетельствует о том, что он предпринял необходимые усилия, чтобы выяснить правду» (Шенгар, стр. 272). Эти усилия были предприняты: за полгода до выхода книги в свет Нудельман обратился к Щаранскому с просьбой прокомментировать изложенные в ней мнения, и получил ответ от его пресс-секретаря от 13.10.98, что «в намерения министра Щаранского не входит отвечать на Ваши вопросы». Увы, судья Сегал отказался признать обращение Нудельмана к Щаранскому доказательством искренности ответчика. Подытоживая сказанное, нельзя не выразить крайнего недоумения по поводу астрономической суммы наложенного на Нудельмана штрафа – даже если допустить, что само решение о штрафе оправданно. Прежде всего, что касается партии «Исраэль ба-алия», то правомерность выплаты ей компенсации сомнительна. Закон гласит, что любое объединение (и политическая партия в том числе), не может требовать компенсации за клевету – разве что в случае нанесения ей материального ущерба. В нашем же случае такого ущерба не было. Что же касается Щаранского – дело не только в трудности выплаты гигантской суммы, присужденной в его пользу без доказательств размера причиненного ему ущерба. Дело еще и в том, что в приговоре большое значение уделяется соображениям, которые не представляются релевантными. Например, судья Сегал вменяет в вину Нудельману даже заголовок книги и рисунок на обложке – то есть то, что выходит за рамки данного иска. В качестве еще одного фактора, повышающего сумму штрафа, Сегал ссылается на «злобность» Нудельмана, выражающуюся в описании внешности и ораторских способностей Щаранского: «Ростом он не более 160 сантиметров. Он лыс, косноязычен на всех языках, на которых говорит». В свое время Верховный Суд постановил, что насмешка и сатира, даже если они не отличаются хорошим тоном, не свидетельствуют о неискренности. Сегал идет дальше и объявляет это описание антисемитским: «Даже хорошенько протерев глаза, мы не поверим тому, что видим. Какие ассоциации возникают при виде этого рисунка на обложке? Да это же еврей, неприятный, хитрый и коварный». Таким же образом Сегал находит признаки антисемитизма в эпиграфе к книге – цитате из «Государя» Макиавелли («Государю нужно только казаться добродетельным ... но в случае надобности он должен уметь поступать совершенно противно».) и в предположении Нудельмана, что Макиавелли служит Щаранскому источником вдохновения. Логика Сегала такова: образ Макиавелли использовал Морис Жоли в своей книге (1846 г.), которая стала одним из источников антисемитской фальшивки – «Протоколы сионских мудрецов». «Выясняется, – пишет в своем заключении судья Сегал, – что на Макиавелли базируются «Протоколы сионских мудрецов». И тот факт, что ответчик в своей книге считает возможным соотнести истца и его действия с доктриной Макиавелли (утверждая, будто истец строит по ней свою жизнь), несомненно, производит на читателей тяжелое впечатление». В самом деле, судья делает странное сопоставление, правомерность которого весьма сомнительна. Если любое упоминание о Макиавелли обязательно связывается с «Протоколами» и свидетельствует об антисемитизме, то куда нас заведет подобная «свобода слова»? Пусть судья Сегал прав, и книга действительно производит на читателя «тяжелое впечатление», но не будем забывать, что именно на таких «производящих тяжелое впечатление» публикациях держится свобода слова, в том-то и заключается их главная ценность. В обсуждаемом случае не раз возникала ситуация, когда приходилось выбирать: защищать свободу слова или доброе имя; какому способу защиты ответчика отдать предпочтение; каким образом толковать высказывания, которые можно понимать двояко; насколько тяжело бремя доказательств, какой должны быть сумма компенсации, – и каждый раз судья Сегал предпочитал защищать интересы общественного деятеля и политическое влияние его партии, пренебрегая необходимостью защищать свободу слова. Подобный приговор может оказать расхолаживающее влияние на тех, кому захочется высказаться относительно деятельности политических деятелей. Учитывая сумму штрафа, к которому приговорили Нудельмана, кто теперь осмелится уличать публичное лицо в обмане? Боюсь, что судебное потакание сильным мира сего и вопиющее пренебрежение заботой о защите свободы слова чревато самыми серьезными последствиями для израильского общества. Мордехай Кремницер – профессор Еврейского университета, руководитель Институту Демократии Израиля, специалист в области уголовного права, автор большого числа статей о судебной системе и практике Израиля. Перевод с иврита Ирина Верник. Статья опубликована в Журнале Седьмой Глаз в 2004 году. This article was written in Hebrew and in English's in 2004 and reprinted from the journal In Seventh eye). Судья Цви Сегал получил лишь базовое академическое образование в области юриспруденции. Он обладает только первой степенью бакалавра юридических наук

 
 
Израиль. Выборы 2015 The Elections
New Articles מאמרים חדשים новые статьи
אודות יולי נודלמן. קורות חיים. אישים על נודלמן
Посол России Александр Бовин об Юлии Нудельмане
Юлий Нудельман. Краткая биография
Книги Ю.Нудельмана на русском языке
Статьи Юлия Нудельмана на русском языке
Незаконченный роман- Хирург. Юлий Нудельман
טטיאנה צ'רקסוב-נודלמן - Татьяна Нудельман
Ted-Talks / Ted-Беседы
Democratic Whip Press
ספרים של י. נודלמן שיצאו לאור בעברית
מאמרים וחומר אקטואלי של נודלמן בעברית
Холокост как новая религия
About the consequences of the Holocaust
שחיתות בפוליטיקה коррупция в политике
אישים מושחתים בישראל
ליברמן וחבריו Liberman & Co
О Либермане и его компании
Citizens Commission on Human Rights
Articles in English
Uri Avnery Articles
Заказчик убийств? Case Nevzlin in three languages
О Латыниной, Невзлине и обо мне Latynin and me
שופט נגד האמת
Страницы Михаэля Дорфмана
Избранные художники Gallery of selected artists
Modern History היסטוריה מודרנית
בונים חופשיים The Freemason
Bishop's page
Martin Luther Мартин Лютер
Барух Спиноза Baruch Spinoza
Фридрих Ницше Friedrich Nietzche
Об угрозе фашизма в Израиле
Любопытный материал. Михаил Райф
Терроризм. Обоюдоострый меч
להתכתבות for correspondence
Николай Амосов
הרפואה . רשלנות ברפואה. חוות דעת
תיירות מרפא
Здоровье и Медицина
Health and Medicine
Журналистская Рубрика
Юлий Эдельштейн
Нация и Государство
Россия, мы и чеченский вопрос
Стив Джобс - Steve Jobs
Джордж Оруэлл и Израиль
Апелляция доктора Нудельмана в Верховный Суд
כתב ערעור 2002
כתב ערעור 2004
על שחיתות במערכת המשפט
ספר של יולי נודלמן "נרדפים בשם החוק" וביקורת עליו
Книга Ю.Нудельмана Преследуемые именем закона
Вокруг книги «Кровопролитие в медицине»
Скажи, кому ты служишь
Исторические материалы Исхода евреев из СССР
Bloodshed in the Israeli medicine
Литературная страница. Дебюты
חומרים מדעים רפואים של מכון ויצמן למדע
Юмор от Григория Бирженюка
Эпоха Арабской культуры и ислам
Софа Ландвер-Sofa Landver
Психоаналитик Сергей Черкасов
Свежие актуальные статьи по- русски
Литература. Стихи. Кино
О больном государстве
Биньямин Нетаньяху
Страницы Эммануила (Амика) Диаманта
О преступных действиях Советской Власти
Из Современной Истории
Украинцы и Евреи
Иван Рубинштейн, общественный деятель. Израиль
О пороках судебной системы Израиля
Солженицын и еврейский вопрос
Арабо-израильский конфлик. Обмен мнениями